Аудио глава 5 "Гордость и предубеждение"

Chapter 5. Pride and Prejudice (Jane AUSTEN).

Глава 5 аудиокниги "Гордость и предубеждение" с текстом на английском и русском языке.

Перейти к содержанию аудиокниги "Гордость и предубеждение".
Слушать на английском главу 4 книги "Гордость и предубеждение".
Слушать на английском главу 6 книги "Гордость и предубеждение".

Перейти к списку аудиокниг на английском языке.

Chapter 5

Глава V

Within a short walk of Longbourn lived a family with whom the Bennets were particularly intimate. Sir William Lucas had been formerly in trade in Meryton, where he had made a tolerable fortune, and risen to the honour of knighthood by an address to the king during his mayoralty. The distinction had perhaps been felt too strongly. It had given him a disgust to his business, and to his residence in a small market town; and, in quitting them both, he had removed with his family to a house about a mile from Meryton, denominated from that period Lucas Lodge, where he could think with pleasure of his own importance, and, unshackled by business, occupy himself solely in being civil to all the world. For, though elated by his rank, it did not render him supercilious; on the contrary, he was all attention to everybody. By nature inoffensive, friendly, and obliging, his presentation at St. James's had made him courteous. Lady Lucas was a very good kind of woman, not too clever to be a valuable neighbour to Mrs. Bennet. They had several children. The eldest of them, a sensible, intelligent young woman, about twenty-seven, was Elizabeth's intimate friend. That the Miss Lucases and the Miss Bennets should meet to talk over a ball was absolutely necessary; and the morning after the assembly brought the former to Longbourn to hear and to communicate. "You began the evening well, Charlotte," said Mrs. Bennet with civil self-command to Miss Lucas. "You were Mr. Bingley's first choice." "Yes; but he seemed to like his second better." "Oh! you mean Jane, I suppose, because he danced with her twice. To be sure that did seem as if he admired her—indeed I rather believe he did—I heard something about it—but I hardly know what—something about Mr. Robinson." "Perhaps you mean what I overheard between him and Mr. Robinson; did not I mention it to you? Mr. Robinson's asking him how he liked our Meryton assemblies, and whether he did not think there were a great many pretty women in the room, and which he thought the prettiest? and his answering immediately to the last question: 'Oh! the eldest Miss Bennet, beyond a doubt; there cannot be two opinions on that point.'" "Upon my word! Well, that is very decided indeed—that does seem as if—but, however, it may all come to nothing, you know." "My overhearings were more to the purpose than yours, Eliza," said Charlotte. "Mr. Darcy is not so well worth listening to as his friend, is he?—poor Eliza!—to be only just tolerable." "I beg you would not put it into Lizzy's head to be vexed by his ill-treatment, for he is such a disagreeable man, that it would be quite a misfortune to be liked by him. Mrs. Long told me last night that he sat close to her for half-an-hour without once opening his lips." "Are you quite sure, ma'am?—is not there a little mistake?" said Jane. "I certainly saw Mr. Darcy speaking to her." "Aye—because she asked him at last how he liked Netherfield, and he could not help answering her; but she said he seemed quite angry at being spoke to." "Miss Bingley told me," said Jane, "that he never speaks much, unless among his intimate acquaintances. With them he is remarkably agreeable." "I do not believe a word of it, my dear. If he had been so very agreeable, he would have talked to Mrs. Long. But I can guess how it was; everybody says that he is eat up with pride, and I dare say he had heard somehow that Mrs. Long does not keep a carriage, and had come to the ball in a hack chaise." "I do not mind his not talking to Mrs. Long," said Miss Lucas, "but I wish he had danced with Eliza." "Another time, Lizzy," said her mother, "I would not dance with him, if I were you." "I believe, ma'am, I may safely promise you never to dance with him." "His pride," said Miss Lucas, "does not offend me so much as pride often does, because there is an excuse for it. One cannot wonder that so very fine a young man, with family, fortune, everything in his favour, should think highly of himself. If I may so express it, he has a right to be proud." "That is very true," replied Elizabeth, "and I could easily forgive his pride, if he had not mortified mine." "Pride," observed Mary, who piqued herself upon the solidity of her reflections, "is a very common failing, I believe. By all that I have ever read, I am convinced that it is very common indeed; that human nature is particularly prone to it, and that there are very few of us who do not cherish a feeling of self-complacency on the score of some quality or other, real or imaginary. Vanity and pride are different things, though the words are often used synonymously. A person may be proud without being vain. Pride relates more to our opinion of ourselves, vanity to what we would have others think of us." "If I were as rich as Mr. Darcy," cried a young Lucas, who came with his sisters, "I should not care how proud I was. I would keep a pack of foxhounds, and drink a bottle of wine a day." "Then you would drink a great deal more than you ought," said Mrs. Bennet; "and if I were to see you at it, I should take away your bottle directly." The boy protested that she should not; she continued to declare that she would, and the argument ended only with the visit.

Неподалеку от Лонгборна жила семья, с которой Беннеты поддерживали особенно близкие отношения. Сэр Уильямс Лукас ранее занимался торговлей в Меритоне, где приобрел некоторое состояние, а также титул баронета, пожалованный ему в бытность его мэром, благодаря специальному обращению к королю. Последнее отличие подействовало на него, пожалуй, слишком сильно. Оно породило в нем неприязнь к прежнему образу жизни и занятиям в небольшом торговом городке. Расставшись с тем и другим, он перебрался со своей семьей в дом, расположенный в одной миле от Меритона, который с той поры стал именоваться “Лукас Лодж” . Здесь сэр Уильям, не будучи обременен никакими делами, мог с удовольствием предаваться размышлениям о собственной значительности и проявлять предупредительность по отношению ко всему свету. В самом деле, хотя полученное звание и возвеличило его в собственных глазах, оно все же не сделало его высокомерным. Напротив, сэр Уильямс был воплощением любезности и внимательности к каждому встречному, так как представление ко двору в Сент-Джеймсе сделало этого по природе безобидного и дружелюбного человека еще и обходительным. Леди Лукас была добродушной женщиной, в меру недалекой, чтобы стать подходящей соседкой для миссис Беннет. У нее было несколько детей. Старшая дочь, смышленая и начитанная девушка лет двадцати семи, была большой подругой Элизабет. Барышни Лукас и барышни Беннет неизбежно должны были встретиться, чтобы поговорить о бале. И на следующее утро первые оказались в Лонгборне, готовые слушать и рассказывать. – Для вас, Шарлотта, вечер начался неплохо, – обратилась миссис Беннет к мисс Лукас. – Ведь первый танец мистер Бингли танцевал с вами. – Да, но он был больше доволен своей дамой во втором танце. – Вы говорите это, потому что он пригласил Джейн еще раз? Что ж, он и впрямь вел себя так, будто она ему приглянулась. Я даже кое-что слышала по этому поводу – не помню подробностей, – что-то в связи с мистером Робинсоном. – Быть может, вы имеете в виду его разговор с мистером Робинсоном, который я случайно подслушала? Разве я вам его не передала? Когда мистер Робинсон спрашивал его – нравится ли ему наше общество, не находит ли он, что в зале собралось много хорошеньких женщин и которая из них кажется ему самой красивой, он сразу же ответил на последний вопрос: “О, разумеется, старшая мисс Беннет! Тут даже не может быть двух мнений!” – Честное слово, сказано довольно решительно. Можно подумать, что… Но вы знаете – все может кончиться ничем. – Не правда ли, я была более удачливой шпионкой, чем ты, Элиза? – сказала Шарлотта. – Мистер Дарси говорит менее приятные вещи, чем его друг. Бедная Элиза! Ты, оказывается, всего лишь “как будто мила”! – Надеюсь, вы не станете вбивать Лиззи в голову, что она должна быть задета его словами? Понравиться такому несносному человеку было бы просто несчастьем. Миссис Лонг сказала вчера, что он просидел около нее полчаса кряду и за все время даже не раскрыл рта. – Уверены ли вы в этом? – спросила Джейн. – Нет ли тут какого-то недоразумения? Я хорошо видела, как мистер Дарси с ней разговаривал. – Пустяки! Она его под конец спросила – понравился ли ему Незерфилд. Вот ему и пришлось что-то ответить. По ее словам, Дарси сделал это весьма неохотно. – Мисс Бингли сказала мне, – заметила Джейн, – что он терпеть не может подолгу беседовать с посторонними. Зато с близкими друзьями он держится необыкновенно приветливо. – Вот уж не поверю здесь ни единому слову, дорогая. Если бы он умел быть приветливым, он бы поговорил с миссис Лонг. В чем тут дело, мне совершенно ясно: он лопается от гордости, а тут до него как-то дошло, что у миссис Лонг нет экипажа и что на бал она прикатила в наемной карете. – Меня мало трогает, что Дарси не беседовал с миссис Лонг, – сказала Шарлотта. – Но мне жаль, что он отказался танцевать с Элизой. – На твоем месте, Лиззи, – сказала мать, – в следующий раз я бы сама отказалась принять его приглашение. – Думаю, что я могу обещать вам никогда с ним не танцевать. – Признаюсь, – сказала мисс Лукас, – гордость мистера Дарси задевает меня не так сильно, как чья-либо другая. У него для гордости достаточные основания. Приходится ли удивляться, что столь выдающийся молодой человек, знатный и богатый, придерживается высокого мнения о своей особе. Он, если можно так сказать, имеет право быть гордым. – Все это так, – ответила Элизабет. – И я бы охотно простила ему его гордость, если бы он не ранил мою. – Гордость, – вмешалась Мэри, всегда отличавшаяся глубиною суждений, – представляется мне весьма распространенным недостатком. Во всех прочитанных мной книгах говорится, что человеческая природа ей очень подвержена. Весьма немногие среди нас не лелеют в своей душе чувства самодовольства, связанного с какой-то действительной или мнимой чертой характера, которая выделила бы их среди окружающих. Гордость и тщеславие – разные вещи, хотя этими словами часто пользуются как синонимами. Человек может быть гордым, не будучи тщеславным. Гордость скорее связана с нашим собственным о себе мнением, тщеславие же – с мнением других людей, которое нам бы хотелось, чтобы они составили о нас. – Если б я был так же богат, как мистер Дарси, – воскликнул юный Лукас, который приехал в Лонгборн вместе с сестрами, – я бы не стал особенно важничать, а завел бы себе свору борзых да откупоривал каждый день по бутылочке вина! – Ты бы при этом выпивал гораздо больше вина, чем следует, – возразила миссис Беннет. – И если бы я застала тебя за этим занятием, я бы отобрала у тебя бутылку. Мальчик стал с ней спорить, утверждая, что она не осмелилась бы этого сделать, но она настаивала на своем, и спор прекратился только с отъездом гостей.

Язык книги: 



Джейн Остин

Название книги: 

Гордость и предубеждение

Аудиокнига с текстом: 


Добавить комментарий

Filtered HTML

  • Allows breaking the content into pages by manually inserting <!--pagebreak--> placeholder or automatic page break by character or word limit, it depends on your settings below. Note: this will work only for CCK fields except for комментарий entity CCK fields.
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Разрешённые HTML-теги: <a> <em> <strong> <cite> <code> <ul> <ol> <li> <dl> <dt> <dd> <img> <center> <br> <p> <h1> <h2> <h3> <!-->
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.
  • Вы можете цитировать другие сообщения, используя теги [quote].
  • Textual smiley will be replaced with graphical ones.

Plain text

  • HTML-теги не обрабатываются и показываются как обычный текст
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.