Аудио на немецком языке - Глава 10 "Алиса в стране чудес"

Zehntes Kapitel Das Hummerballet (Alice's Abenteuer im Wunderland).


Глава 10 Морская кадриль.
Аудио c текстом на немецком языке и переводом на русский язык.

Перейти к содержанию аудиокниги "Алиса в стране чудес" на немецком языке.

Перейти к списку онлайн аудиокниг на немецком языке.
Zehntes Kapitel

Глава 10

Das Hummerballet

Морская кадриль

Die falsche Schildkröte seufzte tief auf und wischte sich mit dem Rücken ihrer Pfote die Augen. Sie sah Alice an und versuchte zu sprechen, aber ein bis zwei Minuten lang erstickte lautes Schluchzen ihre Stimme. »Sieht aus, als ob sie einen Knochen in der Kehle hätt',« sagte der Greif und machte sich daran, sie zu schütteln und auf den Rücken zu klopfen. Endlich erhielt die falsche Schildkröte den Gebrauch ihrer Stimme wieder, und während Thränen ihre Wangen herabflossen, erzählte sie weiter. »Vielleicht hast du nicht viel unter dem Wasser gelebt —« (»Nein,« sagte Alice) — »und vielleicht hast du nie die Bekanntschaft eines Hummers gemacht —« (Alice wollte eben sagen: »ich kostete einmal,« aber sie hielt schnell ein und sagte: »Nein, niemals«) — »du kannst dir also nicht vorstellen, wie reizend ein Hummerballet ist.« »Nein, in der That nicht,« sagte Alice, »was für eine Art Tanz ist es?« »Nun,« sagte der Greif, »erst stellt man sich in einer Reihe am Strand auf —« »In zwei Reihen!« rief die falsche Schildkröte. »Seehunde, Schildkröten, Lachse, und so weiter; dann, wenn alle Seesterne aus dem Wege geräumt sind —« »Was gewöhnlich einige Zeit dauert,« unterbrach der Greif. »— geht man zwei Mal vorwärts —« »Jeder einen Hummer zum Tanze führend!« rief der Greif. »Natürlich,« sagte die falsche Schildkröte: »zwei Mal vorwärts, wieder paarweis gestellt —« »— wechselt die Hummer, und geht in derselben Ordnung zurück,« fuhr der Greif fort. »Dann, mußt du wissen,« fiel die falsche Schildkröte ein, »wirft man die —« »Die Hummer!« schrie der Greif mit einem Luftsprunge. »— so weit in's Meer, als man kann —« »Schwimmt ihnen nach!« kreischte der Greif. »Schlägt einen Purzelbaum im Wasser!« rief die falsche Schildkröte, indem sie unbändig umhersprang. »Wechselt die Hummer wieder!« heulte der Greif mit erhobener Stimme. »Zurück an's Land, und — das ist die ganze erste Figur,« sagte die falsche Schildkröte, indem ihre Stimme plötzlich sank; und beide Thiere, die bis dahin wie toll umhergesprungen waren, setzten sich sehr betrübt und still nieder und sahen Alice an. »Es muß ein sehr hübscher Tanz sein,« sagte Alice ängstlich. »Möchtest du eine kleine Probe sehen?« fragte die falsche Schildkröte. »Sehr gern,« sagte Alice. »Komm, laß uns die erste Figur versuchen!« sagte die falsche Schildkröte zum Greifen. »Wir können es ohne Hummer, glaube ich. Wer soll singen?« »Oh, singe du!« sagte der Greif. »Ich habe die Worte vergessen.« So fingen sie denn an, feierlich im Kreise um Alice zu tanzen; zuweilen traten sie ihr auf die Füße, wenn sie ihr zu nahe kamen; die falsche Schildkröte sang dazu, sehr langsam und traurig, Folgendes: — Zu der Schnecke sprach ein Weißfisch: »Kannst du denn nicht schneller gehn? Siehst du denn nicht die Schildkröten und die Hummer alle stehn? Hinter uns da kommt ein Meerschwein, und es tritt mir auf den Schwanz; Und sie warten an dem Strande, daß wir kommen zu dem Tanz. Willst du denn nicht, willst du denn nicht, willst du kommen zu dem Tanz? Willst du denn nicht, willst du denn nicht, willst du kommen zu dem Tanz?« »Nein, du kannst es nicht ermessen, wie so herrlich es wird sein, Nehmen sie uns mit den Hummern, werfen uns in's Meer hinein!« Doch die Schnecke thät nicht trauen. »Das gefällt mir doch nicht ganz! Viel zu weit, zu weit! ich danke — gehe nicht mit euch zum Tanz! Nein, ich kann, ich mag, ich will nicht, kann nicht kommen zu dem Tanz! Nein, ich kann, ich mag, ich will nicht, mag nicht kommen zu dem Tanz!« Und der Weißfisch sprach dagegen: »'s kommt ja nicht drauf an, wie weit! Ist doch wohl ein andres Ufer, drüben auf der andern Seit'! Und noch viele schöne Küsten giebt es außer Engelland's; Nur nicht blöde, liebe Schnecke, komm' geschwind mit mir zum Tanz! Willst du denn nicht, willst du denn nicht, willst du kommen zu dem Tanz? Willst du denn nicht, willst du denn nicht, willst nicht kommen zu dem Tanz?« »Danke sehr, es ist sehr, sehr interessant, diesem Tanze zuzusehen,« sagte Alice, obgleich sie sich freute, daß er endlich vorüber war; »und das komische Lied von dem Weißfisch gefällt mir so!« »Oh, was die Weißfische anbelangt,« sagte die falsche Schildkröte, »die — du hast sie doch gesehen?« »Ja,« sagte Alice, »ich habe sie oft gesehen, bei'm Mitt —« sie hielt schnell inne. »Ich weiß nicht, wer Mitt sein mag,« sagte die falsche Schildkröte, »aber da du sie so oft gesehen hast, so weißt du natürlich, wie sie aussehen?« »Ja, ich glaube,« sagte Alice nachdenklich, »sie haben den Schwanz im Maule, — und sind ganz mit geriebener Semmel bestreut.« »Die geriebene Semmel ist ein Irrthum,« sagte die falsche Schildkröte; »sie würde in der See bald abgespült werden. Aber den Schwanz haben sie im Maule, und der Grund ist« — hier gähnte die falsche Schildkröte und machte die Augen zu. — »Sage ihr Alles das von dem Grunde,« sprach sie zum Greifen. »Der Grund ist,« sagte der Greif, »daß sie durchaus im Hummerballet mittanzen wollten. So wurden sie denn in die See hinein geworfen. So mußten sie denn sehr weit fallen. So kamen ihnen denn die Schwänze in die Mäuler. So konnten sie sie denn nicht wieder heraus bekommen. So ist es.« »Danke dir,« sagte Alice, »es ist sehr interessant. Ich habe nie so viel vom Weißfisch zu hören bekommen.« »Ich kann dir noch mehr über ihn sagen, wenn du willst,« sagte der Greif, »weißt du, warum er Weißfisch heißt?« »Ich habe darüber noch nicht nachgedacht,« sagte Alice. »Warum?« »Darum eben,« sagte der Greif mit tiefer, feierlicher Stimme, »weil man so wenig von ihm weiß. Nun aber mußt du uns auch etwas von deinen Abenteuern erzählen.« »Ich könnte euch meine Erlebnisse von heute früh an erzählen,« sagte Alice verschämt, »aber bis gestern zurück zu gehen, wäre ganz unnütz, weil ich da jemand Anderes war.« »Erkläre das deutlich,« sagte die falsche Schildkröte. »Nein, die Erlebnisse erst,« sagte der Greif in ungeduldigem Tone, »Erklärungen nehmen so schrecklich viel Zeit fort.« Alice fing also an, ihnen ihre Abenteuer von da an zu erzählen, wo sie das weiße Kaninchen zuerst gesehen hatte. Im Anfange war sie etwas ängstlich, die beiden Thiere kamen ihr so nah, eins auf jeder Seite, und sperrten Augen und Mund so weit auf; aber nach und nach wurde sie dreister. Ihre Zuhörer waren ganz ruhig, bis sie an die Stelle kam, wo sie der Raupe 'Ihr seid alt, Vater Martin' hergesagt hatte, und wo lauter andere Worte gekommen waren, da holte die falsche Schildkröte tief Athem und sagte: »das ist sehr merkwürdig.« »Es ist Alles so merkwürdig, wie nur möglich,« sagte der Greif. »Es kam ganz verschieden!« wiederholte die falsche Schildkröte gedankenvoll. »Ich möchte sie wohl etwas hersagen hören. Sage ihr, daß sie anfangen soll.« Sie sah den Greifen an, als ob sie dächte, daß er einigen Einfluß auf Alice habe. »Steh' auf und sage her: 'Preisend mit viel schönen Reden',« sagte der Greif. »Wie die Geschöpfe alle Einen kommandiren und Gedichte aufsagen lassen!« dachte Alice, »dafür könnte ich auch lieber gleich in der Schule sein.« Sie stand jedoch auf und fing an, das Gedicht herzusagen; aber ihr Kopf war so voll von dem Hummerballet, daß sie kaum wußte, was sie sagte, und die Worte kamen sehr sonderbar: — »Preisend mit viel schönen Kniffen seiner Scheeren Werth und Zahl, Stand der Hummer vor dem Spiegel in der schönen rothen Schal'! »Herrlich,« sprach der Fürst der Krebse, »steht mir dieser lange Bart!« Rückt die Füße mit der Nase auswärts, als er dieses sagt.« »Das ist anders, als ich's als Kind gesagt habe,« sagte der Greif. »Ich habe es zwar noch niemals gehört,« sagte die falsche Schildkröte; »aber es klingt wie blühender Unsinn.« Alice erwiederte nichts; sie setzte sich, bedeckte das Gesicht mit beiden Händen und überlegte, ob wohl je wieder irgend etwas natürlich sein würde. »Ich möchte es gern erklärt haben,« sagte die falsche Schildkröte. »Sie kann's nicht erklären,« warf der Greif schnell ein. »Sage den nächsten Vers.« »Aber das von den Füßen?« fragte die falsche Schildkröte wieder. »Wie kann er sie mit der Nase auswärts rücken?« »Es ist die erste Position bei'm Tanzen,« sagte Alice; aber sie war über Alles dies entsetzlich verwirrt und hätte am liebsten aufgehört. »Sage den nächsten Vers!« wiederholte der Greif ungeduldig, »er fängt an: 'Seht mein Land!'« Alice wagte nicht, es abzuschlagen, obgleich sie überzeugt war, es würde Alles falsch kommen, sie fuhr also mit zitternder Stimme fort: — »Seht mein Land und grüne Fluten,« sprach ein fetter Lachs vom Rhein; Goldne Schuppen meine Rüstung, und mit Austern trink' ich Wein.« »Wozu sollen wir das dumme Zeug mit anhören,« unterbrach sie die falsche Schildkröte, »wenn sie es nicht auch erklären kann? Es ist das verworrenste Zeug, das ich je gehört habe!« »Ja, ich glaube auch, es ist besser du hörst auf,« sagte der Greif, und Alice gehorchte nur zu gern. »Sollen wir noch eine Figur von dem Hummerballet versuchen?« fuhr der Greif fort. »Oder möchtest du lieber, daß die falsche Schildkröte dir ein Lied vorsingt?« »Oh, ein Lied! bitte, wenn die falsche Schildkröte so gut sein will,« antwortete Alice mit solchem Eifer, daß der Greif etwas beleidigt sagte: »Hm! der Geschmack ist verschieden! Singe ihr vor 'Schildkrötensuppe', hörst du, alte Tante?« Die falsche Schildkröte seufzte tief auf und fing an, mit halb von Schluchzen erstickter Stimme, so zu singen: — »Schöne Suppe, so schwer und so grün, Dampfend in der heißen Terrin'! Wem nach einem so schönen Gericht Wässerte denn der Mund wohl nicht? Kön'gin der Suppen, du schönste Supp'! Kön'gin der Suppen, du schönste Supp'! Wu — underschöne Su — uppe! Wu — underschöne Su — uppe! Kö — önigin der Su — uppen, Wunder-wunderschöne Supp'! Schöne Suppe, wer fragt noch nach Fisch, Wildpret oder was sonst auf dem Tisch? Alles lassen wir stehen zu p Reisen allein die wunderschöne Supp', Preisen allein die wunderschöne Supp'! Wu — underschöne Su — uppe! Wu — underschöne Su — uppe! Kö — önigin der Su — uppen, Wunder-wunderschöne Supp'! »Den Chor noch einmal!« rief der Greif, und die falsche Schildkröte hatte ihn eben wieder angefangen, als ein Ruf: »Das Verhör fängt an!« in der Ferne erscholl. »Komm schnell!« rief der Greif, und Alice bei der Hand nehmend lief er fort, ohne auf das Ende des Gesanges zu warten. »Was für ein Verhör?« keuchte Alice bei'm Rennen; aber der Greif antwortete nichts als: »Komm schnell!« und rannte weiter, während schwächer und schwächer, vom Winde getragen, die Worte ihnen folgten: — »Kö — önigin der Su — uppen, Wunder-wunderschöne Supp'!«

Черепаха Квази глубоко вздохнул и вытер глаза. Он взглянул на Алису — видно, хотел что-то сказать, но его душили рыдания. — Ну, прямо словно кость у него в горле застряла, — сказал Грифон, подождав немного. И принялся трясти Квази и бить его по спине. Наконец, Черепаха Квази обрел голос и, обливаясь слезами, заговорил: — Ты, верно, не живала подолгу на дне морском… — Не жила, — сказала Алиса. — И, должно быть, никогда не видала живого омара… — Зато я его пробова… — начала Алиса, но спохватилась и покачала головой. — Нет, не видала. — Значит, ты не имеешь понятия, как приятно танцевать морскую кадриль с омарами. — Нет, не имею, — вздохнула Алиса. — А что это за танец? — Прежде всего, — начал Грифон, — все выстраиваются в ряд на морском берегу… — В два ряда! — закричал Черепаха Квази. — Тюлени, лососи, морские черепахи и все остальные. И как только очистишь берег от медуз… — А это не так-то просто, — вставил Грифон. — Делаешь сначала два шага вперед… — продолжал Черепаха Квази. — Взяв за ручку омара! — закричал Грифон. — Конечно, — подтвердил Черепаха Квази. — Делаешь два прохода вперед, кидаешься на партнеров… — Меняешь омаров — и возвращаешься назад тем же порядком, — закончил Грифон. — А потом, — продолжал Черепаха Квази, — швыряешь… — Омаров! — крикнул Грифон, подпрыгивая в воздух. — Подальше в море… — Плывешь за ними! — радостно завопил Грифон. — Кувыркаешься разок в море! — воскликнул Черепаха Квази и прошелся колесом по песку. — Снова меняешь омаров! — вопил во весь голос Грифон. — И возвращаешься на берег! Вот и вся первая фигура, — сказал Квази внезапно упавшим голосом. И два друга, только что, как безумные, прыгавшие по песку, загрустили, сели и с тоской взглянули на Алису. — Это, должно быть, очень красивый танец, — робко заметила Алиса. — Хочешь посмотреть? — спросил Черепаха Квази. — Очень, — сказала Алиса. — Вставай, — приказал Грифону Квази. — Покажем ей первую фигуру. Ничего, что тут нет омаров… Мы и без них обойдемся. Кто будет петь? — Пой ты, — сказал Грифон. — Я не помню слов. И они важно заплясали вокруг Алисы, размахивая в такт головами и не замечая, что то и дело наступают ей на ноги. Черепаха Квази затянул грустную песню. Говорит треска улитке: «Побыстрей, дружок, иди! Мне на хвост дельфин наступит — он плетется позади. Видишь, крабы, черепахи мчатся к морю мимо нас. Нынче бал у нас на взморье, ты пойдешь ли с нами в пляс? Хочешь, можешь, можешь, хочешь ты пуститься с нами в пляс? Ты не знаешь, как приятно, как занятно быть треской. Если нас забросят в море и умчит нас вал морской!» «Ох! — улитка пропищала. — Далеко забросят нас! Не хочу я, не могу я, не хочу я с вами в пляс. Не могу я, не хочу я, не могу пуститься в пляс!» «Ах, что такое далеко? — ответила треска. — Где далеко от Англии, там Франция близка. За много миль от берегов есть берега опять. Не робей, моя улитка, и пойдем со мной плясать. Хочешь, можешь, можешь, хочешь ты со мной пойти плясать? Можешь, хочешь, хочешь, можешь ты пойти со мной плясать?» — Большое спасибо, — сказала Алиса, радуясь, что танец, наконец, кончился. — Очень интересно было посмотреть. А песня про треску мне очень понравилась! Такая забавная… — Кстати, о треске, — начал Черепаха Квази. — Ты, конечно, ее видала? — Да — сказала Алиса. — Она иногда бывала у нас на обед. Она испуганно замолчала, но Черепаха Квази не смутился. — Не знаю, что ты хочешь этим сказать, — заметил Черепаха Квази, — но раз вы так часто встречались, ты, конечно, знаешь, как она выглядит… — Да, кажется, знаю, — сказала задумчиво Алиса. — Хвост во рту, и вся в сухарях. — Насчет сухарей ты ошибаешься, — возразил Черепаха Квази, — сухари все равно смылись бы в море… Ну а хвост у нее, правда, во рту. Дело в том, что… Тут Черепаха Квази широко зевнул и закрыл глаза. — Объясни ей про хвост, — сказал он Грифону. — Дело в том, — сказал Грифон, — что она очень любит танцевать с омарами. Вот они и швыряют ее в море. Вот она и летит далеко-далеко. Вот хвост у нее и застревает во рту — да так крепко, что не вытащишь. Все. — Спасибо, — сказала Алиса. — Это очень интересно. Я ничего этого о треске не знала. — Если хочешь, — сказал Грифон, — я тебе много еще могу про треску рассказать! Знаешь, почему ее называют треской? — Я никогда об этом не думала, — ответила Алиса. — Почему? — Треску много , — сказал значительно Грифон. Алиса растерялась. — Много треску? — переспросила она с недоумением. — Ну да, — подтвердил Грифон. — Рыба она так себе, толку от нее мало, а треску много. Алиса молчала и только смотрела на Грифона широко раскрытыми глазами. — Очень любит поговорить, — продолжал Грифон. — Как начнет трещать, хоть вон беги. И друзей себе таких же подобрала. Ходит к ней один старичок Судачок. С утра до ночи судачат! А еще Щука забегает — так она всех щучит. Бывает и Сом — этот во всем сомневается … А как соберутся все вместе, такой подымут шум, что голова кругом идет… Белугу знаешь? Алиса кивнула. — Так это они ее довели. Никак, бедная, прийти в себя не может. Все ревет и ревет… — Поэтому и говорят: «Ревет, как белуга»? — робко спросила Алиса. — Ну да, — сказал Грифон. — Поэтому. Тут Черепаха Квази открыл глаза. — Ну, хватит об этом, — проговорил он. — Расскажи теперь ты про свои приключения. — Я с удовольствием расскажу все, что случилось со мной сегодня с утра, — сказала неуверенно Алиса. — А про вчера я рассказывать не буду, потому что тогда я была совсем другая. — Объяснись, — сказал Черепаха Квази. — Нет, сначала приключения, — нетерпеливо перебил его Грифон. — Объяснять очень долго. И Алиса начала рассказывать все, что с нею случилось с той минуты, как она увидела Белого Кролика. Сначала ей было немножко не по себе: Грифон и Черепаха Квази придвинулись к ней так близко и так широко раскрыли глаза и рты; но потом она осмелела. Грифон и Черепаха Квази молчали, пока она не дошла до встречи с Синей Гусеницей и попытки прочитать ей «Папу Вильяма». Тут Черепаха Квази глубоко вздохнул и сказал: — Очень странно! — Страннее некуда! — подхватил Грифон. — Все слова не те, — задумчиво произнес Черепаха Квази. — Хорошо бы она нам что-нибудь почитала. Вели ей начать. И он посмотрел на Грифона, словно тот имел над Алисой власть. — Встань и читай «Это голос лентяя », — приказал Алисе Грифон. — Как все здесь любят распоряжаться, — подумала Алиса. — Только и делают, что заставляют читать. Можно подумать, что я в школе. Все же она послушно встала и начала читать. Но мысли ее были так заняты омарами и морскою кадрилью, что она и сама не знала, что говорит. Слова получились действительно очень странные. Это голос Омара. Вы слышите крик? — Вы меня разварили! Ах, где мой парик? И поправивши носом жилетку и бант, Он идет на носочках, как лондонский франт. Если отмель пустынна и тихо кругом, Он кричит, что акулы ему нипочем, Но лишь только вдали заприметит акул, Он забьется в песок и кричит караул! — Совсем непохоже на то, что читал я ребенком в школе, — заметил Грифон. — Я никогда этих стихов не слышал, — сказал Квази. — Но, по правде говоря, — это ужасный вздор! Алиса ничего не сказала; она села на песок и закрыла лицо руками; ей уж в не верилось, что все еще может снова стать, как прежде. — Она ничего объяснить не может, — торопливо сказал Грифон. И, повернувшись к Алисе, прибавил: — Читай дальше. — А почему он идет на носочках? — спросил Квази. — Объясни мне хоть это. — Это такая позиция в танцах, — сказала Алиса. Но она и сама ничего не понимала; ей не хотелось больше об этом говорить. — Читай же дальше, — торопил ее Грифон. — «Шел я садом однажды…» Алиса не посмела ослушаться, хотя и была уверена, что все опять получится не так, и дрожащим голосом продолжала: Шел я садом однажды и вдруг увидал, Как делили коврижку Сова и Шакал. И коврижку Шакал проглотил целиком, А Сове только блюдечко дал с ободком. А потом предложил ей: «Закончим дележ — Ты возьми себе ложку, я — вилку и нож». И, наевшись, улегся Шакал на траву, Но сперва на десерт проглотил он… — Зачем читать всю эту ерунду, — прервал ее Квази, — если ты все равно не можешь ничего объяснить? Такой тарабарщины я в своей жизни еще не слыхал! — Да, пожалуй, хватит, — сказал Грифон к великой радости Алисы. — Хочешь, мы еще станцуем? — продолжал Грифон. — Или пусть лучше Квази споет тебе песню? — Пожалуйста, песню, если можно, — отвечала Алиса с таким жаром, что Грифон только пожал плечами. — О вкусах не спорят, — заметил он обиженно. — Спой ей «Еду вечернюю», старина. Черепаха Квази глубоко вздохнул и, всхлипывая, запел: Еда вечерняя, любимый Суп морской! Когда сияешь ты, зеленый и густой, — Кто не вдохнет, кто не поймет тебя тогда, Еда вечерняя, блаженная Еда! Еда вечерняя, блаженная Еда! Блаже-э-нная Е-да-а! Блаже-э-нная Е-да-а! Еда вече-е-рняя, Блаженная, блаженная Еда! Еда вечерняя! Кто, сердцу вопреки, Попросит семги и потребует трески? Мы все забудем для тебя, почти зада — ром данная блаженная Еда! Задаром данная блаженная Еда! Блаже-э-нная Е-да-а! Блаже-э-нная Е-да-а! Еда вече-е-рняя, Блаженная, блажен-НАЯ ЕДА! — Повтори припев! — сказал Грифон. Черепаха Квази открыл было рот, во в эту минуту вдалеке послышалось: — Суд идет! — Бежим! — сказал Грифон, схватив Алису за руку, и потащил за собой, так и не дослушав песню до конца. — А кого судят? — спросила, задыхаясь, Алиса. Но Грифон только повторял: — Бежим! Бежим! И прибавлял шагу. А ветерок с моря доносил грустный напев: Еда вече-е-рняя, Блаженная, блаженная Еда! Он звучал все тише и тише и, наконец, совсем смолк.

Язык книги: 

Немецкий

Автор: 

Льюис Кэрролл

Название книги: 

Алиса в стране чудес

Аудиокнига с текстом: 

Да

Добавить комментарий

Filtered HTML

  • Allows breaking the content into pages by manually inserting <!--pagebreak--> placeholder or automatic page break by character or word limit, it depends on your settings below. Note: this will work only for CCK fields except for комментарий entity CCK fields.
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Разрешённые HTML-теги: <a> <em> <strong> <cite> <code> <ul> <ol> <li> <dl> <dt> <dd> <img> <center> <br> <p> <h1> <h2> <h3> <!-->
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.
  • Вы можете цитировать другие сообщения, используя теги [quote].
  • Textual smiley will be replaced with graphical ones.

Plain text

  • HTML-теги не обрабатываются и показываются как обычный текст
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.